Крымские землетрясения в литературе

Первый толчок землетрясения в Крыму 1927 года был описан в романе Ильфа и Петрова 12 стульев:

Со звоном выскочили стекла, и зонтик с надписью Я хочу Подколесина, подхваченный вихрем, вылетел в окно к морю. Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами.

Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года. Удар в девять баллов, причинивший неисчислимые бедствия всему полуострову, вырвал сокровище из рук концессионеров.

Товарищ Бендер! Что это такое?&thinsp,&thinsp,кричал Ипполит Матвеевич в ужасе.

Остап был вне себя. Землетрясение, ставшее на его пути! Это был единственный случай в его богатой практике.

Михаил Зощенко в своем юмористическом рассказе Землетрясение передал ощущения сапожника&thinsp,&thinsp,частника, который, будучи пьян, заснул как раз перед началом землетрясения, и проснулся после окончания толчков:

Только рано утром, часов, может, около шести, продрал свои очи наш Снопков. Проснулся наш Снопков под кипарисом и, значит, свой родной двор нипочём не узнаёт. Тем более ихнюю каменную будку свалило, а стена расползлась, и забор набок рухнул. Только что кипарис тот же, а всё остальное признать довольно затруднительно.

Продрал свои очи наш Снопков и думает:

Мать честная, куда ж это меня занесло? Неужели, думает, я в пьяном виде вчерась ещё куда-нибудь зашёл? Ишь ты, кругом какое разрозненное хозяйство! Только не понять&thinsp,&thinsp,чьё. Нет, думает, нехорошо так в дым напиваться. Алкоголь, думает, чересчур вредный напиток, ни черта в памяти не остаётся.